«Мировое и национальное хозяйство»

Издание МГИМО МИД России


Архив

№2(5), 2008

Экономика зарубежных стран

Внешнеэкономическая политика Республики Корея

С.С. Суслина, д.э.н.

Внешнеэкономические приоритеты Южной Кореи

За четыре с половиной десятилетия Республика Корея продемонстрировала миру свой достаточно успешный путь внешнеориентированного экономического развития. Однако до конца 90-х гг. провозглашенный еще во второй половине 60-х гг. курс на внешнюю либерализацию отнюдь не означал полной открытости южнокорейской экономики, а скорее нацеливал на всемерную поддержку экспортной экспансии при сохранении в течение длительного периода прямого и косвенного ограничения импорта. Правящие круги эффективно мобилизовали весь имеющийся потенциал южнокорейского общества на цели развития и завоевания достойных позиций на мировых рынках, но при этом использовали весь арсенал торговой политики для ограниченного и контролируемого сближения своей страны с мировым сообществом, объясняя свои действия высоко националистическими целями и фетишизируя традиционные принципы организации бизнеса. До конца 90х годов выработанная стратегия давала хорошие результаты и способствовала такому «одностороннему» внешнеориентированному развитию.

Важным фактором, способствовавшим результативности такой стратегии, явился особый характер генерации южнокорейского государства и специфика американо-южнокорейских отношений. Союзнические контакты с США имели и продолжают иметь для РК исключительно важное значение не только для хода экономических процессов после освобождения от японской колониальной зависимости в 1945 г. (на протяжении последующих десятилетий США активно подталкивали южнокорейцев к созданию всех элементов рыночной экономики), но именно они обеспечили ключевое условие для становления экспортоориентированной экономики РК — возможность использования США в качестве основного рынка сбыта южнокорейской промышленной продукции. Следует отметить, что в 1950-60-е гг. экономика Южной Кореи в определяющей степени зависела от притока американской помощи, на которую в эти годы приходилось до 40% бюджета (в 1970 г. произошло снижение до 5%).[1] Основная часть этой помощи направлялась на создание необходимой инфраструктуры и строительство предприятий тяжелой индустрии. За период ее предоставления с 1946 по 1976 гг. в Южную Корею поступила безвозмездная помощь в сумме около 4 млрд. долл. и в виде льготных кредитов — 1,2 млрд. долл.[2].

Задача формирования и развития экспортного производства в Южной Корее предполагала наличие доступного емкого внешнего рынка. Это стало возможно по двум причинам. Во-первых, США было важно поддержать значимого с точки зрения своей тогдашней военной доктрины союзнического государства, а во-вторых, конкуренция поставляемых из Южной Кореи товаров, представленных продукцией трудоемких и материалоемких производств, отвечала задаче оптимизации американской экономики, повышения в ней роли высокотехнологичных отраслей промышленности и сферы услуг.

Фактически с начала экономических реформ (1962 г.), инициированных президентом Пак Чон Хи и заложивших основы южнокорейского «экономического чуда», и на протяжении трех десятилетий США выступали ведущим экономическим партнером РК. Созданные при участии американских ТНК фирмы по производству электротехнических и электронных изделий в основном были нацелены на изготовление товаров на экспорт. В 70-80-х годах около 70% продукции, произведенной на этих фирмах, вывозилось за рубеж. Таким образом, американские ТНК, используя южнокорейские производственные предприятия как звенья своей глобальной хозяйственной структуры, в рамках внутрифирменной торговли и системы субконтрактов обеспечивали приток в США южнокорейской главным образом электронной и электротехнической продукции.

Южнокорейский экспорт наращивался и за счет японских инвестиций, которые концентрировались в основном в развитие трудоемких или технически несложных производств. Интересно отметить, что таким образом попутно образовывался для японских фирм дополнительный, скрытый канал проникновения на внешний рынок, хотя формально говоря, они реализовывали свою продукцию на внутреннем южнокорейском рынке.

В результате доля южнокорейской продукции в американском импорте за 1965-85 гг. возросла в 10 раз (с 0,3% до 3%). Импорт из Южной Кореи в 1985 г. обеспечивал 13% всего ввозимого в США текстиля и одежды, 12% — бытовой электроники, почти 9% — стали.[3]

В 1990-е годы Южной Корее пришлось смириться с потерей льготного режима доступа своих товаров на американский рынок. В декабре 1996 г. РК после трех с половиной десятилетий успешного экономического развития со вступлением в клуб ведущих экономик мира — Организации Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР) приобрела статус развитого государства. Это в то же время имело и свои отрицательные последствия — потерю преференций, на которые могут рассчитывать развивающиеся страны на внешних рынках. В результате в 1990-е гг. в географическом распределении южнокорейской внешней торговли происходят существенные изменения. Почти вдвое сокращается доля США (с 35,5% в 1985 г. до 14,4% в 2004 г.) в экспорте и (с 22% в 1985 г. до 11,9%) в импорте Южной Кореи.[4] В то же время почти вдвое увеличивается во внешнеторговом обороте РК доля стран Восточной Азии и в первую очередь КНР. Так, доля восточноазиатского региона в южнокорейском экспорте возросла с 27,2% в 1985 г. до 47,6% в 2006 г., в том числе Китая с Гонконгом — с 5,2% до 28%.[5] В эти годы южнокорейские экспортеры стали ощущать все большее давление со стороны китайских и иных конкурентов из числа развивающихся стран на американском рынке. Обозначилась тенденция, когда доля изделий легкой промышленности и продукции сборочных производств из Южной Кореи в американском импорте продукции этих отраслей успешно вытесняется продукцией из Китая. Например, доля южнокорейской бытовой электроники сократилась за эти годы с 6% до 4,6%. Тогда как доля аналогичной продукции КНР выросла в американском импорте с 5,5% до 7,5%.[6]

В этот период Южная Корея сталкивается с проблемой соответствия структуры своей внешней торговли сложившемуся региональному распределению внешнеэкономических связей. К тому же, возникают внешние преграды, связанные с препятствиями, вводимыми США на пути импорта южнокорейской металлургической продукции, понижается конкурентоспособность группы южнокорейских товаров (промышленного оборудования, некоторых видов химических и нефтехимических товаров). А на эту продукцию вместе с изделиями легкой промышленности приходилось около половины южнокорейского экспорта в США. Для южнокорейцев на американском рынке возникла дилемма, когда товары традиционного экспорта уже получают плохой прием, а новые (промышленное оборудование, продукцию инновационной сферы) еще не пользуются доверием у потребителей.

В то же время южнокорейские экспортеры и производители открывают для себя новые рынки сбыта в динамично развивающейся Восточной Азии. Следует отметить, что успешной в целом экономической экспансии РК в страны этого региона способствовало умелое адаптирование к местным реалиям южнокорейских методик организации производства, сбыта, а также механизма взаимоотношений с местными политическими и экономическими элитами. Однако все это означало не столько поворот от США, сколько к стремлению бизнеса и власти использовать в свою пользу новые возможности, открывающиеся в Восточной Азии.

Экономический кризис, потрясший южнокорейскую модель в 1997-98 гг. и ставший рубежом в ее развитии, еще более усилил эту тенденцию. Кризис со всей очевидностью выявил уязвимые места построенной экспортоориентированной модели, основанной на использовании потенциала главным образом крупнейшего в мире американского рынка при защите своего внутреннего рынка от импорта более конкурентоспособных товаров. Выход из тяжелого положения виделся в радикальной модернизации экономики в плане ее большей либерализации, как внутренней, так и внешней.

На повестку дня стала реализация внешнеэкономической политики, учитывающей сложившиеся в мировой экономике новые реалии. Таким образом, новый экономический курс РК, учитывая объективную необходимость большей открытости в экономическом развитии и активного включения в процессы глобализации, уравновешивает эти направления за счет региональной политики.

В начале 21 века внешнеэкономическая политика Южной Кореи строится с учетом максимального использования выгодного с точки зрения пересечения транспортных путей и информационных потоков в Северо-Восточной Азии географического положения Корейского полуострова.[7] По расчетам южнокорейских экономистов, региональный продукт стран СВА увеличит свою долю в мировом продукте с 16: в 1990 г. до 30% в 2010 г. и это дает реальный шанс южнокорейской экономике воспользоваться преимуществом своего нахождения практически в центре одного из наиболее перспективных районов мирового хозяйства.[8]

Интенсификации сотрудничества в Северо-Восточной Азии в значительной степени способствовала активизация в 1990-е гг. торговых, инвестиционных и технологических связей на двусторонней основе, в том числе Южной Кореи с Китаем и Японией. Регионализм призван смягчить негативные последствия для экономики Южной Кореи курса на либерализацию внешнеэкономических связей. В этих целях Южная Корея продолжает свои попытки сформировать зону свободной торговли с Японией и добиться координации внешнеэкономической политики с КНР. Рассчитывая на поддержку со стороны Токио, Сеул вместе с Пекином стремятся повысить свою роль в разработке механизмов регулирования мирохозяйственных связей и подключиться к определению правил игры на мировом рынке.

Трансформация политики поддержки государством внешнеэкономической экспансии крупного бизнеса

Встав на путь экспорториентированного развития Южная Корея с начала 1960-х и по середину 1970-х годов проводила политику жесткого ограничения импорта. Ее приоритетными задачами были защита интересов национального производителя и обеспечение потребностей экспортных отраслей в необходимом промышленном оборудовании, а также сырье, полуфабрикатах и комплектующих изделиях.

Подписав в 1967 г. соглашение о присоединении к ГАТТ, Южная Корея добилась сохранения до 1975 г. значительных количественных импортных ограничений. Но со второй половины 1970-х гг. во внешнеэкономической политике РК наступает новый этап, характеризуемый постепенной либерализацией импорта. Однако этот процесс происходил неравномерно, с периодическими откатами. Так, нефтяной кризис 1979-80 гг. заставил правительство страны приостановить очередную корректировку импортной политики. Вместе с тем, уровень либерализации импорта к 1983 г. дорос до 80,4%. В 1984 г. правительство приняло трехлетнюю программу либерализации внешней торговли. Все это позволило довести этот показатель к середине 1990-х гг. до 95%.[9]

Следующим этапом либерализации южнокорейской импортной политики стала подготовка в 1989-94 гг. национальной экономики к модификации правил международной торговли в условиях трансформации ГАТТ в ВТО. Правительственные меры того периода предполагали: упорядочение тарифов, то есть ликвидацию импортных преференций для отдельных компаний, уменьшение средней тарифной нагрузки на импортеров. Понизив количественные ограничения на ввоз иностранных товаров, Южная Корея закрыла тридцатилетний этап протекционистской политики и взяла на вооружение экономическую стратегию к большей открытости.

Правда, в начале 1990-х гг. при организации производства конкурентной продукции правительством проводилась поддержка отечественного производителя в рамках курса, направленного на частичное возрождение политики импортозамещения. Однако эффективность прямой государственной поддержки оказалась невысокой. Поэтому практические реалии и вступление в ВТО вынудили государство и крупный бизнес отказаться от таких мер.

Вопреки высказываемым опасениям, происходившая в 1980-90-е гг. постепенная либерализация внешней торговли не только не погубила национальную индустрию, но и подтолкнула к прогрессивным изменениям и повышению конкурентоспособности, например, в таких отраслях, как: черная металлургия и судостроение. В 2001 г. РК стала крупнейшей в мире судостроительной державой, концентрируясь на выпуске специализированных судов для перевозки сжиженного газа (70% мирового производства), крупных танкеров и контейнеровозов.

За исключением сохраняющихся лимитов на ввоз сельскохозяйственных продуктов, ограничения на импорт распространяются сейчас лишь на незначительный сегмент товаров и услуг (лекарства и косметические средства). Помимо этого, РК обвиняется внешнеторговыми партнерами в скрытой поддержке отечественного автомобилестроения путем противодействия импорту автомобилей. Тем не менее, эти случаи представляют собой лишь последние рецидивы государственного протекционизма и не отменяют стратегический курс правительства на либерализацию импорта.

Важным регулятором в течение трех десятилетий являлось в арсенале государственной внешнеэкономической политики РК — валютное регулирование. После использования множественного валютного курса, необходимого для формирования до начала 1960-х гг. замкнутой самодостаточной экономики с принятием экспорторентированного курса развития после девальвации национальной валюты — воны был установлен единый валютный курс, по которому экспортеры продавали валюту Центробанку. В 1965-74 гг. проводилась политика поддержания плавающего валютного курса, а для того, чтобы сохранять предпочтительные для экономики соотношения между экспортом и импортом, в эти годы несколько раз была осуществлена девальвация воны. В 1975-80 гг. закрепление валютного курса к доллару позволило в значительных масштабах привлечь из-за рубежа краткосрочные кредиты для финансирования экспортных производств. С января 1980 г. Южная Корея стала использовать принцип поддержания курса воны на базе «валютной корзины». Это давало возможность сохранять устойчивость национальной валюты и учитывать диверсификацию внешнеэкономических связей.

С марта 1990 г. Южная Корея установила рыночный курс воны, сохраняя с тех пор свою валютную политику неизменной.

Формы поддержки государством внешнеэкономической экспансии южнокорейского бизнеса

Почти до середины 1990-х гг. Южная Корея сохраняла рычаги перераспределения кредитных ресурсов в пользу экспортного сектора. Распределение внешних займов находилось под жестким административным мониторингом, государство также всецело определяло и кредитную политику.

В 1962-71 гг. правительство Южной Кореи практиковало льготное налогообложение и налоговое администрирование. Кроме того, административная и правовая поддержка традиционно играла важную роль в обеспечении результативной внешнеэкономической деятельности. В 1960-70-е гг. южнокорейское правительство инициировало появление экспортных промышленных зон как механизма отладки взаимодействия с иностранными инвесторами в создании специализированных экспортных производств.

Южная Корея прибегла в эти же годы к японскому опыту расширения внешнеторговых операций посредством создания Генеральных Торговых Компаний (ГТК). Наиболее результативными оказались ГТК, связанные с крупнейшими чэболь. К середине 1980х гг. ГТК заняли доминирующие позиции во внешнеторговых связях страны (в 1983 г. более 50%). В настоящее время вместо экспортных субсидий государство обеспечивает ГТК деловой информацией, содействием госорганов в продвижении на внешние рынки и другими формами административной и внешнеполитической поддержки, которая в 1960-70-е гг. носила поистине уникальный характер.

С конца 1980-х — начала 1990-х гг. прямая поддержка южнокорейских экспортеров постепенно сворачивается и остается лишь в стимулировании развития НИОКР, информационного и правового обеспечения интересов южнокорейского бизнеса на внешних рынках. После кризиса 1997-98 гг. правительство уступает корпоративному сектору инициативную роль. С конца 1990-х гг. приоритетной задачей становится содействие укреплению внешнеэкономических позиций Южной Кореи. При этом деятельность госаппарата внутри страны и за рубежом координируется, в том числе и путем создания «специальных групп содействия торговле и инвестициям». Эти группы ведут мониторинг экономических взаимоотношений РК с ключевыми странами, регионами и международными организациями. Правительством выпускаются ежегодные отчеты «Условия внешнеторговой деятельности, в которых на основании анализа развития торговых связей с 34 странами — главными экономическими партнерами представлен анализ выявленных экономических и других препятствий, затрудняющих продвижение южнокорейских товаров и услуг на внешние рынки. Опираясь на эти данные, госорганы, в случае необходимости, прибегают к использованию двусторонних переговоров или апеллируют к ВТО.

В современных условиях южнокорейское государство оказывает активное содействие высокотехнологичному экспорту ИТ индустрии, осуществляемого преимущественно крупным бизнесом. Особое значение придается полупроводниковой промышленности, поскольку на производство проводников приходится 5% южнокорейского ВВП и 15% экспорта.

Объединенными усилиями государства и бизнеса удалось добиться международного признания технологических успехов южнокорейской индустрии ИТ. Зарегистрированные только лишь в 2003 г. 26 патентов принесли стране около 60 млн. долл. в качестве роялти.[10]

Существенные усилия южнокорейского правительства концентрируются на поиске путей оптимизации отношений с ВТО. В этом плане РК стремится в максимальной степени добиться от ВТО учета своих интересов. Конечно, Южная Корея ощущает все большее давление со стороны промышленно развитых государств, настаивающих на дальнейшем расширении доступа нерезидентов на ее внутренний рынок услуг. Речь идет об оптовой и розничной торговле, финансовых услугах (страховании).

На современном этапе южнокорейское государство, бизнес стоят перед необходимостью обеспечить успешное развитие отношений между крупными национальными коммерческими структурами и ТНК. Для этого требуется преодолеть ту систему организации коммерческих структур и предпринимательских альянсов, которая сложилась в Южной Корее в 1960-90-е гг. В первую очередь речь идет о порочной системе управления коммерческими предприятиями, предполагавшей непрозрачность принимаемых решений и допускавшей нерациональное использование финансовых средств, устанавливающей запутанную систему взаимоотношений между дочерними и материнской компаниями. В этих условиях возможное участие влиятельной иностранной компании в южнокорейском бизнесе могло бы дополнить правовые инициативы южнокорейского государства по переводу южнокорейских коммерческих структур к законопослушной коммерческой практике.[11] Говоря о факторах, побуждающих чэболь к налаживанию долгосрочного сотрудничества с ТНК, следует отметить, что растущая капиталоемкость многих секторов экономики подталкивает Южную Корею к стратегическому альянсу с крупнейшими ТНК, в первую очередь, в отраслях, лежащих на приоритетных направлениях развития новейшей технологии. В то же время участие южнокорейских фирм в транснациональных слияниях и поглощениях, а также в стратегических альянсах представляет собой сложное и противоречивое явление. Этот процесс требует адаптации к нему как самих предпринимательских структур, так и основных принципов организации и функционирования национальной экономики. В конечном итоге, от того, насколько адекватным и последовательным будет ответ вызовам глобализации, зависят перспективы РК как региональной постиндустриальной державы.

Таким образом, возникшая в конце 1990-х гг. необходимость модернизации южнокорейской экономики побудила правительство страны проводить либеральный курс во внешнеэкономической политике. Однако выдвинутый южнокорейским правительством тезис о свертывании участия государства в развитии внешнеэкономических связей не может трактоваться однозначно. Хотя государство отказалось от методов непосредственного вмешательства в хозяйственную деятельность частных коммерческих структур, а также от прямых форм поддержки экспорта и ограничения импорта, оно задействовало другие механизмы влияния на внешнеэкономические процессы. Приоритетным становится поддержание партнерских отношений с крупным бизнесом, определяющим масштаб, динамику и характер развития внешнеэкономических связей страны. В арсенале РК важное место занимает экономическая дипломатия, активно проводимая как на двустороннем уровне, так и в более широком формате. Большое место в государственной политике заняла информационная и аналитическая поддержка внешнеэкономической деятельности частного бизнеса.

Для РК открытость и стремление к интеграции с региональной экономикой стала частью стратегии по сохранению суверенитета, также как для крупного южнокорейского бизнеса вхождение в международные предпринимательские альянсы становится важным условием упрочения своих позиций в конкурентной борьбе на мировых рынках. При этом в своих отношениях с Японией и Китаем Южная Корея стремится найти баланс интересов, исходя из сложившегося характера развития двусторонних торгово-экономических отношений.

Стремясь к сохранению диверсификации своих внешнеэкономических отношений, Южная Корея с начала 21 века инициировала переговоры и подписание соглашений о свободной торговле с рядом стран, включая Чили, Сингапур, США, Мексику, Индию, Японию, Китай, Канаду.


[1] Frieden J. Third World Indebted Industrialization: International Finance and State Capitalism in Mexico, Brasil, Algeria and South Korea// International Organization, 1981, vol.35, p. 425.

[2] Kim S.S. United States Korean Policy and World Order// Altermatives. 1980, # YI, p. 422.

[3] The Economist. 1986, vol. 299, #. 7452, p. 52.

[4] Korea and the World. Key Indicators. 2007. Korea International Trade Association. Seoul 2007, p.38.

[5]>

[6] Chun Chai-wook, Choi Eui-hyun. Export competition between Korea and China in the US market// Korea Focus. 1999. vol.7, # 4, p.73.

[7] См. подробнее. Kim Jae-Chul. New Trade Strategy for 21st Century// Korea Focus. 2001, vol. 1, p. 100-106.

[8] См. А. Федоровский. Внешнеэкономические приоритеты Южной Кореи в Восточной Азии// Восточная Азия: между глобализмом и регионализмом. М., Наука. 2004.

[9] Yang Un-Chul. A reconsideration of Korea’s export-drive policy// Korea’s economic diplomacy. Survival as a trading nation. The Sejong Institute. Seoul, 1995, p. 367-368.

[10] News World, August, 2004, p.28.

[11] J/ Larkin. Lessons learned. Far Eastern Economic Review. www. Com/ 14.09.2000.