«Мировое и национальное хозяйство»

Издание МГИМО МИД России


Архив

№2(13), 2010

Экономика зарубежных стран

О проблеме присоединения Ирана к ВТО

Н.А. Кожанов, к.э.н.

Автор проводит анализ влияния переговорного процесса по присоединению Ирана к ВТО на экономику страны. Основываясь на полученных данных, им также предпринимается попытка вычленить возможные проблемы, с которыми столкнется ИРИ при подготовке к вступлению в ВТО. В результате, Кожанов Н.А. прогнозирует достаточно долгий переговорный процесс между Тегераном и ВТО, направленный на выторговывание максимально льготных условий по перестройке экономики ИРИ, с целью дать внутреннему производителю как можно больше времени для приспособления к требованиям Организации.

Ключевые слова: вступление в ВТО, государственное регулирование, таможенные тарифы

N.Kozhanov. On the Problem of Iran’s Accession to the WTO/p>

The author analyses the influence of the negotiation process of Iran’s accession to the WTO on the economy of the IRI. On the base of his assessments, the author makes an attempt to distinguish possible obstacles which the Iranian Government may face during negotiations with the WTO. He concludes that the bilateral talks will last for a rather long period during which the Iranian side will try to stipulate as much preferences for its domestic producers as it can.

Key words: accession to WTO, government regulations, custom tariffs

По состоянию на 2010 г. членами Всемирной Торговой Организации (ВТО) являются 153 государства. Еще около 30 стран, в том числе Россия, Казахстан, Алжир, Азербайджан, Йемен, Ирак, Афганистан и Исламская Республика Иран (ИРИ), сообщили о своей готовности присоединиться к этой международной организации.

Достаточно остро ситуация развивалась вокруг заявки Тегерана, первый раз поданной еще 19 июля 1996 г. Ее обсуждение продолжалось в течение 9 лет. В ходе каждого раунда переговоров (всего за это время состоялось 21 встреча) представители США под разными предлогами блокировали обращение иранцев [1]. Подвижка произошла лишь на заседании Генерального совета ВТО 26 мая 2005 г., когда после долгих и трудных дискуссий все же было решено принять ИРИ в Организацию в качестве наблюдателя. Идя на уступки Вашингтон, вероятно, исходил из того, что подвижки в вопросе присоединения Ирана к ВТО могут стать определенным стимулом для смягчения позиции ИРИ в ядерном вопросе. Однако в Тегеране это было расценено как очередной большой успех иранской дипломатии. Официальные представители ИРИ не только не пошли на уступки в вопросе т.н. «ядерного досье», но и поначалу предполагали, что уже в ближайшем будущем их страна сможет стать полноправным членом ВТО.

О столь радужных перспективах было забыто после того, как в декабре 2005 г. министр торговли Ирана М.Мирказеми во главе значительной делегации, состоявшей из представителей министерств торговли, сельского хозяйства, Организации управления и планирования ИРИ, а также ряда депутатов меджлиса, впервые принял участие в очередной министерской встрече стран-членов ВТО. По итогам мероприятия он подтвердил, что Иран по-прежнему намерен стать полноправным членом Всемирной Торговой Организации, однако процесс присоединения к ней, с точки зрения министра торговли, будет сопряжен с определенными трудностями. По мнению М.Мирказеми, руководству страны в значительной мере придется изменить свой ориентированный исключительно на импортозамещение подход к управлению производством, и приложить все усилия для развития экспортного потенциала ИРИ. В данном ключе, иранские аналитики заговорили о том, что для получения полноправного членства в ВТО Ирану понадобится не менее 10 лет, необходимых для проведения значительных изменений в структуре экономики ИРИ и внесения ряда поправок в торговое законодательство в соответствие с требованиями Организации.

Изначально предполагалось, что основные переговоры о вступлении Ирана в Организацию начнутся уже в 2006 г., как только будет сформирована соответствующая рабочая группа. По словам постпреда ИРИ при ВТО Э.Омидбахша, в ее состав должны были войти представители Евросоюза, некоторых стран Латинской Америки и государств Персидского залива, от готовности которых принять участие в консультациях-де и зависел их скорый старт. Однако, как оказалось в итоге, оправдаться этим надеждам было не суждено все же по причине нерасторопности самого Тегерана: необходимый для запуска переговорного процесса меморандум о своей внешнеэкономической деятельности ИРИ предоставила лишь 24 ноября 2009 г.

Возникшая четырехлетняя пауза в процессе присоединения официально объясняется значительным объемом работы, которую должны были проделать в Тегеране. Представители ИРИ обязывались предоставить экспертам ВТО подробную информацию о состоянии своей экономики и торговли, торговом и таможенном законодательстве, дотациях, стандартах, системе налогообложения, тарифах и т.д. Кроме этого, должен был быть подготовлен подробный доклад о международных соглашениях, договорах и конвенциях, участником которых является Иран в настоящее время. Вся документация по этому вопросу, а также иранское законодательство в вышеупомянутых областях должны быть переведены на английский язык. При этом нельзя не учитывать и влияние политической ситуации. Идея о вступлении ИРИ в ВТО была во многом детищем правительства реформаторов во главе с президентом С.М.Хатами (хотя заявка подавалась еще при президенте А.А.Хашеми-Рафсанджани). Сменивший его на этом посту в 2005 г. при поддержке неоконсерваторов М.Ахмадинежад явно был не готов продолжить дело либералов. Активизация процесса ядерных разработок, нарастающее противостояние с США и Израилем, а также ряд других возникших политических вопросов оттеснили проблему присоединения к ВТО на второй план. Не исключено, что и сегодняшняя ее актуализация может носить лишь демонстративно-популистский характер, призванный показать внешнюю «открытость» Тегерана и его готовность к работе с мировым сообществом в противовес создаваемому США и некоторыми европейскими государствами образу агрессивной и несговорчивой страны, чьи действия невозможно предсказать. Насколько же на самом деле власти ИРИ готовы идти до конца в вопросе присоединения к ВТО — сказать сложно.

В целом, сегодня в Иране не утихает дискуссия сторонников и противников вступления в ВТО. Последние считают, что присоединение Ирана не отвечает национальным интересам, сделает страну сырьевым придатком и рынком сбыта товаров промышленно развитых стран. Оценивая негативные последствия присоединения ИРИ к Организации зачастую приводя явно надуманные аргументы (представляющие ВТО еще одним «инструментом порабощения» развивающихся стран), они вполне объективно ссылаются на возможное ухудшение социальной ситуации в стране и потерю конкурентоспособности у целых отраслей экономики ИРИ (прежде всего, сельского хозяйства). Однако с течением времени количество ярых противников вступления в ВТО заметно сокращается. Сегодня большинство иранских исследователей, равно как и официальных лиц ИРИ, рассчитывают на получение целого ряда ощутимых преимуществ от членства в Организации, таких как:

  • создание более благоприятных условий доступа на мировые рынки товаров и услуг на основе транспарентности, предсказуемости и стабильности развития торговых отношений со странами-членами ВТО;
  • доступ к механизму ВТО по разрешению споров, обеспечивающему защиту национальных интересов, если они ущемляются партнерами, и таким образом устранения дискриминации;
  • возможность реализации своих торгово-экономических планов путем эффективного участия в мировой торговой политике при выработке новых правил международной торговли [2].

В подтверждение серьезности своих намерений с 1999 г. по настоящий момент руководством страны был предпринят ряд шагов, призванных внести качественные изменения в структуру экономики ИРИ, сделать ее более прозрачной и открытой для внешнего мира. В частности, был установлен единый валютный курс, принят более либеральный закон о привлечении и защите иностранных инвестиций, объявлено о введении НДС, начат процесс формирования законодательной базы для борьбы с коррупцией и отмыванием денег, а также по защите авторских прав. Правительством ИРИ предполагается провести полномасштабную монетизацию льгот и сокращение объемов госсубсидий.

Наиболее существенными на сегодня стали преобразования в сфере таможенного регулирования внешней торговли, начавшиеся в 2000 — 2003 гг. До того момента главным инструментом государственного вмешательства выступали нетарифные барьеры (квотирование, лицензирование, валютный контроль, субсидии и административные меры). Тарифные методы регулирования (таможенная пошлина, сборы и, так называемый, налог на коммерческую прибыль) [3] практически не использовались. Общий уровень таможенной пошлины на 2000 г. составлял лишь 2,7% [4].

В 2002 — 2003 гг. в рамках программы по подготовке страны к вступлению в ВТО в ИРИ произошла значительная замена нетарифных методов регулирования внешней торговли тарифными эквивалентами на основе адвалорной таможенной пошлины. После этого средняя ставка взимаемых таможенных пошлин в Иране для всей импортной продукции составила около 30% [5]. Причем средний показатель для сельхозпродуктов в 2002 г. находился на уровне 23,5% — 24,5%, что было значительно меньше, чем в среднем для развивающихся стран [6]. Это позволило иранскому руководству сделать заявление в рамках его будущих планов по вступлению в ВТО о возможности еще большего сокращения тарифных барьеров на пути импорта аграрных продуктов, который должен был сопровождаться полным отказом от нетарифных методов регулирования, а также значительным снижением уровня господдержки сельхозпроизводителей.

Однако, как отмечают эксперты, сделанные иранским правительством шаги пока что не привели к кардинальным изменениям, необходимым для подготовки ИРИ к членству в ВТО. В последнее время в некоторых случаях даже наблюдается определенный отказ от ранее принятых решений. В частности, возникшее внутри страны среди производителей недовольство изначально заниженной таможенной пошлиной, не отвечавшей уровню отмененных административных барьеров, а также очень скоро давшая о себе знать неконкурентоспособность отечественных товаров привели к тому, что официальный Тегеран был вынужден частично отказаться от первоначальных замыслов по реформированию системы внешнеторгового регулирования. Примерно с 2004 г. наблюдается постепенный рост средней таможенной пошлины. С 2007 г. для сельхозтоваров она составляет около 35%, вполне согласуясь с общей тенденцией развивающихся стран, где традиционно средняя ставка на импортные сельхозпродукты выше, чем общая средняя [7]. Не были полностью устранены и нетарифные барьеры. Как следствие, весьма сложной остается административная процедура по документарному оформлению экспортно-импортных операций. В соответствии с данными Международного Банка Реконструкции и Развития (МБРР) для осуществления экспорта одного контейнера товаров из Ирана в 2010 г. потребуется оформить 7 документов и затратить около 1061 долл. США, что в общей сложности займет 25 дней. Для сравнения, у главного регионального соперника ИРИ и действующего члена ВТО — Саудовской Аравии эти показатели равны 5 документам, 681 долл. США и 17 дням. В свою очередь прохождение таможенных процедур для ввозимого в Иран контейнера займет 38 дней, потребует 8 документов и уплаты 1706 долл. США (18, 5, 678 для Саудовской Аравии соответственно) [8].

С точки зрения экспертов, иранская экономика не готова и к снижению уровня внутренней господдержки отечественных производителей (особо существенным является целый ряд льгот на приобретение топлива и средств производства). По различным оценкам общий объем субсидий, (предоставленных как потребителям, так и производителям) в 2009 г. в Иране составили около 90 млрд. долл. США. Даже возможное их сокращение до 50 млрд. долл. США в соответствии с предлагаемой правителсьвтом М.Ахмадинежада программой реформ может привести к росту себестоимости производства товаров на 75,8% и потребительских цен на 59,6% (все это без учета достаточно высоких естественных темпов прироста данных показателей) [9].

В свою очередь, скачек цен на отечественную продукцию, происходящий на фоне снижения стоимости импортных товаров из-за сокращения таможенных барьеров, значительно уменьшит конкурентоспособность иранских производителей, переживающих и без того тяжелые времена. Наиболее серьезный удар будет нанесен, прежде всего, по сельскому хозяйству ИРИ, т.к. основным производителем аграрной продукции в Иране продолжают оставаться мелкие слабо механизированные крестьянские хозяйства, объединенные в сбытовые или многоцелевые кооперативы. Сельскохозяйственная перепись 2003/04 г. в ИРИ показала, что наделами размером менее 5 га владеет 73% иранских хозяйств [10]. В среднем на каждого крестьянина приходится 2 га. земли [11]. Опытным путем было установлено, что в условиях Ирана минимальный участок, который обеспечил бы удовлетворение нужд средней семьи и начал поставлять продукцию на рынок, составляет 7 га [12]. В ситуации же, когда 73% хозяйств владеют менее 5 га, единственно возможным механизмом активизации их рыночной деятельности является господдержка. Ее мгновенная или быстрая отмена в ИРИ приведет к экономическому кризису и разорению основных производителей.

Сокращение господдержки в русле вступления в ВТО вместе с понижением уровня таможенных барьеров, по некоторым оценкам, может иметь и негативные социальные последствия. В краткосрочной перспективе, они выльются в снижение покупательной способности населения по причине значительного роста цен на отечественную продукцию. Так, только частичная отмена топливных субсидий может привести к ощутимому повышению себестоимости сельхозпродуктов (куриного мяса на 69%, куриных яиц на 67%, молока на 76%, красного мяса на 46 — 47%), весьма критичное в условиях низкого уровня жизни в Иране. Последующее сокращение цен из-за притока импортных товаров, как отмечают иранские исследователи, снимет остроту вопроса, актуализовав, однако, другую проблему: в условиях растущей конкуренции иранские производители начнут оптимизировать свое производство за счет применения новых (и ранее, в условиях низкой конкуренции, неоправданно дорогих) средств производства, ведущих к снижению уровня занятости в целом ряде секторов экономики. В первую очередь, это коснется аграрно-промышленного комплекса, текстильного производства, сферы услуг, энергетической отрасли (за исключением нефтедобычи). В других отраслях, как считают иранцы, спрос на рабочие руки возможно и возрастет, однако востребованы будут, в первую очередь, квалифицированные кадры, с недостатком которых может столкнуться страна [13].

С определенной долей скептицизма экспертами воспринимаются действия иранского руководства в сфере привлечения прямых зарубежных инвестиций (ПЗИ), а также защиты интеллектуальной собственности. До сих пор не устранены вопиющие нарушения в вопросах соблюдения авторских прав. Иран, хоть и является членом Всемирной организации по охране интеллектуальной собственности (ВОИС), присоединившимся к ряду международных конвенций, так и не подписал соглашение об авторских правах. Существующая же собственная нормативно-правовая база, защищает исключительно иранцев, но не иностранную продукцию. Копирование и распространение информационных технологий, печатной и видео продукции достигает в ИРИ огромных масштабов, а в некоторых случаях поддерживается на государственном уровне. Надежды Запада на то, что вступление в ВТО вынудит официальный Тегеран начать борьбу с нарушителями авторских прав вызывают сомнение, т.к. представители ИРИ неоднократно отмечали свое несогласие с ограничениями, накладываемыми в этом вопросе Всемирной Торговой Организацией [14].

Принятый в 2002 г. новый закон о привлечении иностранных инвестиций и их защите был несомненным шагом вперед для Ирана, где прямые зарубежные инвестиции были затруднены после 1979 г. Указанный документ предоставил иноинвесторам национальный режим и режим наибольшего благоприятствования, что полностью соответствует требованиям ВТО. Более того, в случае нарушения договора со стороны иранского партнера государство обязалось восстановить все потери или их часть (в зависимости от договора). Иностранный капитал имеет мало ограничений по вывозу, что обеспечивает его ликвидность, а также освобождается при инвестировании в ориентированные на экспорт производства от прохождения целого ряда административных процедур, которые неизбежны для иранских компаний.

В то же время в законе 2002 г. существуют и некоторые ограничения: иностранцам, как и раньше, запрещены скупка земли и получение в собственность природных ресурсов страны. Недовольство у зарубежных компаний вызывают ограничения по инвестированию в энергетический сектор, а также базирование основной части контрактов в этой сфере на схеме «бай-бек» (инвестиции возвращаются в виде произведенной непосредственно или опосредованно с помощью созданного/завезенного оборудования продукции). Фактически до сих пор закрыта для ПЗИ банковская сфера. Периодически звучащие заявления официальных лиц ИРИ о скором начале деятельности представительств иностранных финансовых институтов за пределами иранских СЭЗ пока подтверждения не нашли. Медленно идет процесс создания совместных межгосударственных банков (наиболее успешно реализуется лишь ирано-венесуэльский проект). Главным сдерживающим фактором здесь остаются как неразвитая правовая база, так и проблема существующего запрета на проведение операций с использованием процентной ставки.

Наибольшие же нарекания Иран как страна-претендент на полноправное членство в ВТО при обсуждении существующего режима ПЗИ получает за значительные риски административного характера. Сильное государственное вмешательство стало серьезным тормозом на пути иностранных инвестиций. Более того иранская правительственная политика в этом вопросе славиться значительной изменчивостью. В частности, из-за внутрииранских разногласий произошли необоснованные с точки зрения международных правовых норм разрывы контрактов с турецким оператором сотовой связи «Турксел» и турецко-австрийской компанией «ТАВ», которая должна была обеспечивать эксплуатацию нового тегеранского аэропорта «Имам Хомейни». В 2007 г. без объяснения причин Иран отказался предоставить индийцам обещанное им месторождение Джофейр, передав его белорусам. Позже ситуация повторилась с месторождением Северный Азадеган, которое вместо китайцев по ранее достигнутым договоренностям должны были разрабатывать российские компании. Все это снижает доверие иностранных инвесторов к ИРИ и заставляет их опасаться за вкладываемый капитал. Сильная бюрократизация, взяточничество, развитая система госконтроля и доносительства привели к тому, что местные чиновники боятся принимать решения или ищут в них свою выгоду. В результате переговоры по участию иностранных инвесторов в совместных проектах ведутся годами. В итоге, в своем годичном обзоре МБРР посчитал Иран одной из наименее привлекательных стран (165 место из 183) для осуществления ПЗИ с точки зрения обеспечения их безопасности [15].

Подводя итог, можно сказать, что сегодня на пути вступления Ирана в ВТО стоит целый ряд задач, требующих решения. Местные экономисты, в основном поддерживающие идею о присоединении к Всемирной Торговой Организации, все же требуют от правительства тщательно взвешивать каждый свой шаг в этом направлении. Опасение вызывают, прежде всего, два момента: снижение конкурентоспособности отечественной экономики и возможные потрясения в социальной сфере. После вступления в ВТО в Иран неизбежно придут западные компании, принять которые без негативных для себя последствий иранский внутренний рынок пока не готов. Исходя из этого, можно прогнозировать достаточно долгий переговорный процесс между Тегераном и ВТО, направленный на выторговывание максимально льготных условий по перестройке своей экономики, с целью дать внутреннему производителю как можно больше времени для приспособления к требованиям Организации. Помимо экономических также существует и ряд значительных политических трудностей, связанных, прежде всего, с развитием ситуации вокруг иранской ядерной программы. Все это позволяет считать заявленный иранцами 2017 г., как время их вступления в Организацию, весьма приблизительным сроком, в который они, скорее всего, не уложатся.


1. Кудаев С.М. Иран и ВТО. // Ближний Восток и современность. №17. М., 2003. С. 252 — 256.

2. Gilanpour O., Challenges of Iran’s Agriculture Sector in Accession Process to the WTO. Vienna, 2006. P. 7;

Абадчи А.Р. Пейвастан-э иран бе сазман-э тиджарат-э джаhани дар бахш-э кешаварзи. // Фанавари ва тоусеэ-йэ санат-э бастэбанди. №49. С. 32 — 38.

3. По своей сути это та же таможенная пошлина, ставка которой определяется не парламентом, а правительством.

4. Iran. Trade and Foreign Exchange Policies in Iran. Reform Agenda, Economic Implications and Impact on the Poor. Ed. Tarr D. Б.м., 2001. P. 10.

5. Islamic Republic of Iran. An Agricultural Policy Note. Report №29428-IR. Document of World Bank. Б. м., 2004. P. 14.

6. Ibid. P. 14; Gilanpour O., Challenges of Iran’s Agriculture Sector in Accession Process to the WTO. Vienna, 2006. P. 7.

7. Gilanpour O., Challenges of Iran’s Agriculture Sector in Accession Process to the WTO. Vienna, 2006. P. 7.

8. Doing Business. Iran, Islamic Rep. Washington, 2010. P. 39.

9. По расчетам Центра исследований меджлиса. http://www.majlis.ir/mhtml/

10. Натаедж-е тафсили-йе саршумари-йе амуми-йе кешаварзи. 1382. Техран, 1383. С. 43.

11. Резвани М. Р.. Мукаддаме-и бар барнамеризи-йе тоусе’-йе рустаи дар иран. Техран, 1383. С. 4.

12. Schirazi A.. The Problem of the Land Reform in the Islamic Republic of Iran. Complications and Consequences of an Islamic Reform Policy. Berlin, 1987. P. 8.

13. Меhрара М. Барраси-йэ асар-э каhеш-э тарафэ аз тариг-э элhаг-э иран бэ WTO бар баhшhа-йэ эгтесади. // Таhгигат-э эгтесади. №80. С. 171 — 194.

14. Security fears spark Linux drive in Iran. // The Age. September 21, 2004; Business Monitor International: Iran Pharmaceuticals and Healthcare Report Q2, 2009.

15. Doing Business. Iran, Islamic Rep. Washington, 2010. P. 28 — 31.