«Мировое и национальное хозяйство»

Издание МГИМО МИД России


Архив

№3(22), 2012

Критика и библиография

Неформальный труд в экономике Индии

Е.А.Брагина, д.э.н., гл.науч.сотрудник

(Sugata Marjit, Saibal Kar.The Outsiders. Economic Reform and Informal Labour in a Developing Economy. Oxford Universit Press. New Delhi, 2011. P.218)

Индийские исследователи, С. Маржит и С.Кар, работающие в Центре изучения социальных проблем (Калькутта), очень точно озаглавили рецензируемую книгу, что не всегда случается с научными публикациями. Речь идет о неформальной занятости. В центре их внимания особая социально-экономическая ниша, в которой задействованы сотни миллионов людей в странах Юга, но при этом относительно малоизученная. Более того, признание её существования произошло относительно недавно, в основном благодаря усилиям МОТ. Её миссии в 70-х годах ХХ века констатировали в ряде государств Азии, Африки и Латинской Америки наличие обширного слоя населения, прежде всего в городах, не имеющего постоянных, официально фиксируемых рабочих мест и дохода или же нерегулярную занятость и крайне низкую оплату труда. Это в первую очередь обитатели городских окраин, но также и сельские безработные, многие из которых никогда не имели устойчивой занятости, перебиваясь случайными подработками. Такое состояние стало для них хроническим, подчас переходящим из поколения в поколение. По своему социальному и экономическому положению они могут быть охарактеризованы как люмпены, маргиналы, аутсайдеры по отношению к официально регистрируемой экономике.

В силу неопределенности статуса этих слоев населения, их роль и влияние на развитие в целом не сразу получили категориальное определение в рамках исследовательского направления, известного как Development Studies. Постепенно в научной литературе сложились наименования этого явления — невидимый, вторичный, параллельный, неорганизованный, неформальный сектор, составляющий обязательную и значительную по численности часть теневой экономики. В начале ХХ1 века её доля в ВВП азиатских развивающихся стран составляла в среднем 26%, поднимаясь до 52% в Таиланде, 44% в Шри Ланке, 38% в Непале[1]. (Для сравнения — Росстат использует термин "ненаблюдаемый" сектор и глава этого ведомства А.Суринов считает, что его доля в российском ВВП составляет 16%. Независимые эксперты называют 25-30%, Всемирный банк 49%.Такой разброс показателей указывает на их относительность)[2]. Наибольшее распространение получило наименование этого сектора как неформального (informal), предложенное английским социологом К.Хартом[3]. Т.Шанин (Лондонская школа экономики), изучая переходные экономики, количественным ростом которых отмечен конец прошлого века, выделил обязательное наличие в них внесистемных, эксполярных, по его определению, форм хозяйства. Они параллельны господствующей экономической системе, проявляют высокую адаптивность и выживаемость. К этому типу явлений Т.Шанин относил теневую экономику в целом, характеризуя поведение занятых в этой нише людей как самомобилизацию[4].. Они ведут борьбу за выживание, без поддержки со стороны общества и государства, мобилизуя собственные силы и надеясь только на себя. (Характерным примером могут служить челноки в России).Масштабы теневого сектора и шире, теневых отношений в экономике и социуме с вовлечением бюрократического аппарата, усиливают воздействие на официальную экономику. Этот комплекс заставляет считать неформальность скорее частью хозяйственной системы в целом, а не чем-то внешним по отношению к ней. В большинстве исследований социально-экономических проблем Юга рост теневой экономики, рассматривается как негативное явление, свидетельство слабости государства и его институтов. Теоретически такая оценка выглядит логичной. Но когда речь идет об экономиках с неустоявшимися рыночными отношениями, заслуживает внимания замечание современного либертарианца профессора Мюррея Ротбарда (университет Невады) о значении нелегальных рынков, искаженных и извращенных, через которые лежит "самый прямой путь к установлению рынка как такового"[5]. Высокая доля неформального сектора в экономике, как правило, прямо коррелирует с массовой бедностью, становясь одним из реальных механизмов выживания населения с самыми низкими доходами. Такая же связь существует между величиной неформального сектора и сохранением традиций. Индийские исследователи в своей публикации прежде всего констатируют, что они изучают виды деятельности, существующие вне законодательных учета и норм, но некриминальные. Такой подход принят в подробном анализе этого явления, как например, в обзоре ОЭСР[6]. В нём неформальность (Informality) подразумевает не только отсутствие государственной регистрации, но и несоблюдение законов о труде, а также принятых стандартов качества товаров и услуг. Авторы рецензируемой книги неоднократно подчеркивают, что термины неформальный и неорганизованный сектор используются ими как взаимозаменяемые. Они считают экономическую активность, скрытую от государственного учета, наиболее общей и типичной чертой этой хозяйственной ниши. "Отсутствие регулярной информации является основным критерием для характеристики сектора как неорганизованного"(р.р.18,163). По мнению авторов, его особенности изучены недостаточно, хотя в отставших странах именно в нём сосредоточена большая часть занятости. "В Индии неформальный сектор обеспечивает средства существования более 90% всей рабочей силы"(р.1). Они приводят его развернутое определение, предложенное национальной комиссией по предприятиям неорганизованного сектора Индии (2007 г). "Это сектор, состоящий из нерегистрируемых частных предприятий, принадлежащих отдельным лицам или домохозяйствам, вовлеченным в производство и продажу товаров и услуг, действующим на началах собственности или партнерства и использующим до 10 рабочих" (р.3). Против такой дефиниции трудно возразить, с небольшими изменениями её используют в разных исследованиях неформальной экономики. Она включает мельчайшие предприятия, прежде всего занятые торговлей, число которых ориентировочно оценивается 12 миллионами. Приведенное определение почти совпадает с тем, как трактуется малое предприятие, имеющеее государственную регистрацию. Это, конечно, принципиально разные с юридической точки зрения типы предприятий, но по характеру своей деятельности они схожи. Основные черты неформального предприятия в индийской исследовательской литературе близки к его аналогу, используемому МОТ. Как социологи, Маржит и Кар подчеркивают особую важность неформальной занятости для беднейших слоев населения Индии, не имеющих материальных или финансовых резервов. Их положение определяется тем, что у подавляющего большинства отсутствует выбор на рынке труда, так как предложение со стороны неквалифицированных работников постоянно превышает спрос. Они вынуждены соглашаться на любую работу с самыми невыгодными для них условиями труда и оплаты. К сожалению, авторы не приводят её фактические размеры, видимо, обеспечивающие в лучшем случае лишь минимальные средства существования. Огромные масштабы нищеты в Индии, затрагивающей до трети населения страны, высокий уровень безработицы (официальный показатель при относительно слабом её учете составил в 2011 г. 9,8%), вынуждают признать любую оплачиваемую занятость положительным фактором.(Согласимся с Нобелевским лауреатом Полом Кругманом: "Плохая работа за плохие деньги лучше, чем никакой работы». Поэтому объективно закономерен вывод авторов: "Расширение неформального сектора не должно обязательно рассматриваться как проклятье». (р.2). Более того, индийские исследователи ссылаются на решающую роль неформальной занятости и неформального заработка в снижении городской нищеты в Индии. Вместе с тем они акцентируют, что участники неформального рынка труда лишены защиты профсоюзов, не подпадают под закон о минимальной оплате труда, вынуждены работать в любых условиях и продолжительности рабочего времени. У них нет официального представительства для отстаивания своих интересов, существующих, хотя и не всегда эффективных, в формальном секторе. Они аутсайдеры по отношению к организованному рынку труда. Приведенные в книге данные свидетельствуют о высокой доле неформальной занятости и её различиях по штатам Индии — свыше 90% в Ориссе, Уттар-Прадеш, Западном Бенгале, Бихаре и порядка 60% в Хариане, 72% в Махараштре (р.165). Обращает на себя внимание тот факт, что доля неформальной занятости не сокращалась в 90-е годы ХХ века (начало кардинальных экономических реформ Манмохана Сингха), а в ряде штатов возрастала. К сожалению, приведенные в таблицах показатели неформальной занятости в промышленности Индии заканчиваются 2001годом, не отражая изменений в период заметного экономического роста страны в первое десятилетие ХХ1 века. Принципиальная позиция авторов книги состоит в том, что различия между секторами не означают жесткого разделения двух рынков труда. Они справедливо рассматривают их как взаимодействующие структуры, что помогает понять неоднозначность и своеобразие рынка труда в целом, его особую роль в развивающейся экономике Индии. Подчеркивается также постоянное влияние на неформальный сектор внешних факторов, либерализации торговли, изменений процентных ставок, реструктуризации экономики и т.п. Более того, эта позиция расширена до мирового уровня — «волны глобализации и связанные с этим влияния размывают границы между формальностью и неформальностью»(р.197). Такой подход определяет роль неформального сектора как неотъемлемой части национального хозяйства, хотя и не подпадающей под прямой государственный учет. Существенное внимание уделено теоретическому аспекту проблемы, обозначенному как «Политэкономия неформальности» с упоминанием солидной библиографии. Со ссылкой на работу Де Сото «Мистерия капитала» (2002г.) выделена такая особенность неформального сектора как слабость прав собственности и контрактных обязательств. С.Маржит отмечает, что в своем исследовании 2007 г. он связывал отсутствие систем социальной защиты у акторов неформального сектора с возможностью для государства использовать его в качестве буфера, сдерживающего увеличение незанятости в целом, своего рода «развитие с черного хода»(р.20). В работах последних лет, на которые ссылаются авторы, рост неформального сектора ставится в зависимость от качества официального законодательства и системы налогов. Трудности с оформлением бизнеса, запутанность налогообложения прямо влияют на его уход в тень. Жесткость законов о труде, осложняющих увольнение работников на малых предприятиях, приводит к расширению неформальной занятости. Многоступенчатая структура управления (governance), громоздкий и неповоротливый чиновничий аппарат усиливают деформализацию экономики. Под управлением авторы подразумевают безопасность налогоплательщика с точки зрения его прав собственности и роли в общественной жизни. Вместе с тем они считают, что улучшение управления способно положительно воздействовать на формальный сектор и отрицательно на неформальный. Поскольку они тесно связаны между собой перемещением рабочей силы, то в известных пределах, ограничиваемых потребностью в квалифицированной рабочей силе, фирма может использовать работников неформального сектора, экономя тем самым на оплате труда. Эта своеобразная форма традиционного «аутсорсинга» давно и прочно используется в Индии. Безусловный интерес представляет анализ неформальной зарплаты в аграрном секторе и в промышленности. Хотя доля сельского хозяйства в ВВП большинства развивающихся стран снижается, в занятости она остается по прежнему очень высокой, несмотря на ускоряющиеся темпы урбанизации. «Сельскохозяйственные рабочие представляют сегмент неформального труда»(р.36). Рост аграрного производства не всегда сопровождается повышением зарплаты в сельском неформальном секторе, уровень которой определяется прежде всего постоянно избыточным предложением рабочих рук. Авторы далее расширяют подход к проблеме оплаты труда в неформальном секторе в случае, если в стране начались либеральные реформы. Фирмы могут удовлетворять свои потребности в рабочей силе за счет найма на неформальном рынке работников с низкой оплатой по сравнению с её уровнем в формальным секторе. С таким типом хозяйственных отношений связаны также закупки ремесленных и кустарных изделий, некоторых видов одежды, украшений, сувенирной продукции непосредственно у неформальных производителей, либо через посредников. Как правило, письменные контракты отсутствуют, что повышает риски для производителей, не имеющих других каналов сбыта. «Эта особенность создает сильную вертикальную связь между формальными и неформальными организациями» (р.42). Отмечена такая любопытная черта как растущий спрос на товары неформального сектора с этническим уклоном со стороны зарубежной индийской диаспоры, превышающей 25 млн. человек. «Это ещё одна форма соединения неформальной продукции и формальной логистики или маркетинга»(р.200). По мнению Маржита и Кара, снижение тарифов содействует росту неформальных производств, в то время как снижение процентных ставок приводит к противоположному результату. Их объяснение сводится к тому, что в первом случае бизнес формального сектора стремится снизить стоимость производства, чтобы сохранить конкурентоспособность своей продукции за счет сокращения затрат на оплату труда. Снижение процентных ставок может стимулировать рост производства в формальном секторе и спрос на дополнительную занятость, который частично будет удовлетворен за счет привлечения неформального труда. Их вывод оптимистичен — снижение неформальности (informality) в системе в целом благоприятно скажется на поддержании закона, порядка, а также правах собственности. Ссылаясь на данные по странам Юго-Восточной Азии, Восточной Европы, Африки и Латинской Америки авторы отмечают различия в уровнях городской неформальной занятости — от 15% в Турции и Словакии до 80% в Зимбабве и 83% в Мьянме. Этот показатель неизменно высок в странах с низким доходом на душу населения(р.51). Принципиально важно предположение авторов: «…уровень деформализации возрастает, когда начинаются экономические реформы» (р.51). Это происходит вследствие сокращения официальной занятости и вынужденной концентрации в неформальном секторе, в первую очередь низкоквалифицированных работников и людей старших возрастов. Авторы не обратили внимания на поведение в период ухудшения экономической ситуации легального бизнеса, что необходимо иметь ввиду при сегодняшней мировой конъюнктуре, чреватой экономическим кризисом. ЮНКТАД констатировала в конце 90-х годов прошлого века:"Экономическая активность в период регреса продолжается, но производство и рынки существенно нарушены и выталкиваются в неформальный сектор"[7]. Авторы рецензируемой книги предполагают, что оплата труда в неформальном секторе в кризисных условиях может сохраниться на прежнем уровне в случае перелива в этом же направлении капитала. Согласимся, что мобильность капитала весьма важна для взаимодействия в системе формальный/неформальный сектора. Однако его значительный приток в неформальный сектор в ходе экономических преобразований и особенно кризиса едва ли возможен, скорее, ему постараются найти более выгодное применение. На основе построения моделей и графика совершенной мобильности каптала авторы исследуют производительность труда в обоих секторах. Они приходят к выводу, что её рост в трудоемких производствах формального сектора с преобладанием неквалифицированной рабочей силы может положительно повлиять на оплату труда в неформальном секторе. Эта позиция представляется несколько притянутой, видимо, в силу стремления авторов ещё раз подчеркнуть взаимодействие двух рынков труда. Безусловный интерес представляют Case Studies — конкретные примеры своего рода кластеров неформальных предприятий, сложившиеся в Индии. Самый известный из них Дхарави, крупнейшая в Азии трущоба, скопление в основном неформальных ремесленных, кустарных и малых предприятий. В них "легионы городской бедноты». заняты производством разнообразных товаров и услуг (р.184). Авторы описывают Дхарави с явной симпатией, называя его "сердцем Мумбая",хотя он расположен в пригороде этого центра финансовой и деловой жизни Индии. Параметры Дхарави, кластера, в котором, как пишут авторы, не действуют законы бизнеса, равно как и традиционного бюрократического аппарата (babudom) c его волокитой, лицензиями, налогами и т.д., впечатляют. В нём заняты порядка 100 тыс. человек. Это и мельчайшие предприятия с одним-тремя работниками, и самозанятые ремесленники. Большинство из них не имеет юридически оформленных прав собственности или договоров на арендуемые ими площади. Проживание в одной комнате 7-10 человек, совмещение жилья и рабочего места обычное явление в Дхарави, в том числе из-за нехватки площадей и очень высокой арендной платы. Трудясь в неудобных тесных помещениях, с ненормированным рабочим днем они производят товары стоимостью 500 млн. долл. в год, по другим источникам вдвое больше. На конкретном примере представлено кожевенное производство в Дхарави, чья продукция, сумки, кошельки, чемоданы, пояса, расходится по всему миру. "Дхарави скорее не трущоба, а неорганизованный, нерегулируемый дистрикт, выставка индийского предпринимательства"(р.184). Авторы добавляют, что если поинтересоваться в Мумае, где можно купить хорошую вещь из кожи, то посоветуют Дхарави, а не бутики в центральных отелей. Мумбаи дает 17% индийского экспорта кожевенных изделий, значительную долю которого обеспечивает неформальный сектор в его крупнейшей трущобе. Но её будущее неустойчиво, поскольку муниципалитет города давно вынашивает план реконструкции и переноса части предприятий в другие районы и даже штаты. Растет техническая вооруженность средних и крупных кожевенных предприятий, что усилит конкуренцию в отрасли. И, видимо, главное, что отмечено авторами-социологами — нежелание молодежи продолжать наследственное дело, что было типично для производителей кожевенных изделий из поколения в поколение (каста Чамар). Схожую тенденцию они отмечают в бумажной отрасли и в выращивании чая. В 12 заключительной главе С.Маржит и С.Кар излагают свое видение перспектив неформального сектора. Они ещё раз подчеркивают необходимость дальнейшего изучения его проблем. При этом высказано предположение, что возможный в мировой экономике кризис способен усилить "элементы неформальности в повседневной жизни развитых стран"(р.196). Заслуживает внимания отношение авторов к введению общепринятых стандартов на рынке труда, как они выражаются "формализации неформальности». имея ввиду государственную регистрацию. По их мнению, следствием становится налогообложение, закрытие предприятий, увольнение работников, падение предпринимательских качеств и рост числа бедняков(р.201). "Если экономика, вводя регулирование, не в состоянии создать достаточно формальной занятости, результатом становится масса аутсайдеров"(р.201). Книга читается с интересом, авторы сумели показать такое неоднозначное явление как неформальный сектор с разных точек зрения. В работе приведен математические расчеты. Вместе с тем просматривается определенная непоследовательность в их позиции. Они признают положительную роль неформального сектора в особых условиях развивающейся экономики, поскольку он обеспечивает занятость миллионам людей, создает для них своеобразную "сеть безопасности». которой нет замены на данном этапе. В тоже время это неизбежно означает слабость прав собственности, повышенную уязвимость положения занятых в этой нише как предпринимателей, так и работников. Строго говоря, решения этих противоречий авторы книги не предлагают. Рискну заметить, что найти такие решения в современных условиях не представляется возможным в среднесрочном периоде. Экономическое развитие, протяженное во времени, даст ответ.


  1. F.Schneider. Size and Measurement of the Informal Economy. Canberra,July 2002.P.8.
  2. Финансовые Известия 07.04.2011. Новые Известия 28.01.2008.
  3. См. Попов Ю.Н., Тарасов М. Е. Теневая экономика в системе рыночного хозяйства. Изд. «Дело».М., 2005. С. 17.
  4. См. Российская газета. 02.12. 2002.
  5. Цит. по «Экономическая политика».2009.№ 6.С.197.
  6. .OECD. Measuring the Non-Observed Economy. Handbook. Paris.2002. P.37