«Мировое и национальное хозяйство»

Издание МГИМО МИД России


Архив

№3(22), 2012

Критика и библиография

Учебник по экономике Китая

(Гельбрас В.Г. Экономика Китайской Народной Республики: курс лекций в 2 ч. М.: Квадрига, 2010. 643 с.)

Ни одна теория не может объяснить поразительный взлет Поднебесной…
Дуглас Норт (США), лауреат Нобелевской премии по экономике [1]
Гармония как «единство через разнообразие» (хэ)
Дихотомия Конфуция, основоположника китайской философии
[2]

Быстрый экономический рост реформенного Китая в последние три с лишним десятилетия (с 1978 г.) и, как следствие, радикальное изменение его места и возрастание роли в мировой экономике вызывают все больший интерес к этой стране не только синологов-профессионалов, но и самой широкой аудитории. Удовлетворить этот интерес в средствах массовой информации порой пытаются путем весьма поверхностных суждений и оценок, далеких от учета реальной специфики Китая, знания исторических предпосылок его современного развития, проникновения в суть социальной психологии китайской нации. Отсюда и такие крайности, как принижение значимости, недооценка и примитивизация китайского опыта либо, напротив, его возвеличивание, некритичное восприятие некоторых китайских политизированных стереотипов, отрыв их от общего контекста мировой теории и практики догоняющего развития и модернизации экономики. В подобной ситуации весьма важно появление книг-учебников по экономике Китая, написанных профессиональными учеными-китаеведами, придерживающимися методологических принципов ретроспективного, комплексного и в той или иной степени взвешенного анализа. Книгой такого типа, на наш взгляд, является курс лекций «Экономика Китайской Народной Республики» старейшего российского китаеведа Вили Гдалевича Гельбраса, доктора исторических наук, профессора кафедры экономики и экономической географии Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова, автора более 250 научных и учебно-методических работ о Китае, включая 17 монографий. Как вполне справедливо отмечается в аннотации к рецензируемой книге, в курсе лекций по экономике КНР впервые предпринята попытка авторского осмысления и сводного анализа проблем экономического развития этой страны в 1949-2008 гг. В первой части курса рассмотрены этапы экономического строительства, достижения и недостатки, сопровождавшие реализацию стратегии и тактики отдельных периодов развития. При этом особенно подробно разбираются экономические перемены 2002-2008 гг., успехи и негативные последствия экспортной ориентации экономики. Большое внимание уделено процессу постепенного изменения стратегии развития, предусматривающему выделение в качестве приоритетов подъема внутренних районов, сельского хозяйства, повышения уровня жизни крестьянства. Во второй части книги рассматриваются природные и людские ресурсы, структурные особенности экономики и ее отдельных отраслей: сельского хозяйства, промышленности, строительства, транспорта и связи, внутренней и внешней торговли, финансово-банковской системы. Как в первой, так и во второй частях монографии освещаются антикризисные меры правительства КНР, предпринятые во второй половине 2000-х годов, и их первые результаты. Избранная автором структура книги, на наш взгляд, весьма логична и в целом вполне нормативна, если ее рассматривать с позиций утвержденных Минобрнауки РФ соответствующих учебных программ для бакалавриата и магистратуры страноведческих и, в частности, востоковедческих вузов (госстандарты «Зарубежное регионоведение» и «Востоковедение»). В числе безусловно позитивных структурно-содержательных акцентов первой части рецензируемого курса лекций следует прежде всего указать на то первостепенное внимание, которое автор уделяет изучению методологических основ курса (см.: Введение, с. 8-22). Такой фундаментальный подход к методологии, включая воспроизводство азов политэкономии, вполне оправдан, на наш взгляд, по крайней мере по двум соображениям: во-первых, рецензируемый курс лекций адресован прежде всего студентам-китаеведам ИСАА МГУ, в учебных программах которого отсутствует синтезирующая экономическая дисциплина «Мировая экономика» и, во-вторых, — что более важно! — реформенный опыт Китая по некоторым принципиальным параметрам фактически далеко не вполне вписывается в стереотипы современных, преимущественно прозападных (т.е. созданных на базе концептуализации преимущественно западного опыта) теорий макро- и микроэкономики, читаемых ныне студентам. Существенной методологической заслугой автора является весьма плодотворная попытка сочетания фундаментально-теоретического и конкретно-эмпирического аспектов в анализе предмета курса, применение элементов компаративного анализа. Действительно, преподнося материал в жанре учебного пособия, в целом выдерживая понятный для студентов научно-популярный стиль изложения, автор в то же время ставит перед собой весьма высокую планку целевых приоритетов, говоря о необходимости «в максимально возможной мере попытаться сочетать анализ теоретической модели и конкретного экономического механизма», а также о том, что «огромное значение имеет сравнение полученных знаний с экономической теорией, с выводами, полученными в ходе изучения тенденций и закономерностей экономического развития других стран» (с. 19, 21). Практически во всех темах курса (по 10 в каждой из двух частей книги) автор стремится к строго логически обоснованному причинно-следственному подходу. В частности, в 1-й, историко-экономической части книги, он выдвигает в качестве первоочередной задачи выявление и обоснование причин стратегии и тактики того или иного периода развития экономики КНР. Выводы и заключения разделов курса подкреплены скрупулезным анализом большого объема фактического материала, существенная часть которого впервые вводится в оборот и/или публикуется в РФ. При этом автор использует как российские, так и зарубежные источники и литературу, делая вполне оправданный упор на китайские первоисточники и аналитическую литературу современных исследователей и ученых из КНР. Значительная часть фактологии представлена в виде таблиц и диаграмм, что весьма удачно иллюстрирует тематику курса и дает слушателям материал для самостоятельного анализа. В ряду более конкретных позитивных характеристик и удачных находок первой, основной, на наш взгляд, части рецензируемой книги целесообразно отметить:

  • выделение в качестве самостоятельной проблемы учебного курса проблемы периодизации процесса экономического становления современного Китая, комплексный подход к определению этапов экономической истории КНР, включающий в себя взаимодополняющее применение экономического, политического, культурно-психологического и других критериев (см. с. 21-22);
  • обращение автора к теории кооперации крестьянства известного российского экономиста-аграрника А.В.Чаянова и проведение параллелей между его идеями, широко изучаемыми ныне за рубежом, и развитием сельских кооперативов в Китае в 2000-е годы (см. с. 40, примечание);
  • авторскую концепцию причинно-следственного механизма согласия многомиллионной крестьянской массы в КНР на кооперирование в середине 1950-х годов и отказ от частной собственности на землю, полученной крестьянами в итоге аграрной реформы 1947-1953 гг. (с. 43);
  • оригинальный авторский взгляд, выдержанный по сути в духе его известных публикаций советского периода, на «систему раздельной регистрации сельского и городского населения», которая просуществовала в КНР почти 50 лет (вплоть до начала 2000-х годов), как на «норму сословного общества», с введением которой в Китае, по мнению автора, «разговоры о социализме обрели лукавый характер, представляя социальные идеалы Мао Цзэдуна и его окружения (с. 51);
  • один из итоговых выводов по теме 5 первой части книги, согласно которому успех современных китайских реформ был вызван, во-первых, «гигантской по масштабам кадровой сменой руководящих органов сверху донизу» (как одной из политических предпосылок реформ. — В.К.) и, во-вторых, массовым крестьянским движением (по «декоммунизации» деревни. — В.К.), которое имело «огромное историческое, теоретическое и практическое значение». На этом основании, автор, в частности, выражает свое несогласие с распространенными мнениями о том, что «успех реформ в Китае обеспечен тем, что они начались с сельского хозяйства, а не с политической сферы» (с. 129);
  • совершенно справедливое мнение автора о наличии элементов «шоковой терапии» в начальной стадии китайских реформ (на рубеже 1970-1980-х годов, как он пишет, ««народные коммуны» рухнули, как карточный домик, под напором массового крестьянского движения», признание КПК «оправданности роспуска «коллективного хозяйства» в деревне явилось колоссальным потрясением. Это ли не было шоком?» — С. 130);
  • сбалансированную оценку «плюсов» и «минусов» роли поселково-волостных предприятий (сянчжэнь цие) в экономике китайской деревни во второй половине 1980-х годов (с. 163-167);
  • классификацию перегибов в инвестиционной и кредитной экспансии государства в целях всемерного увеличения темпов экономического роста как предпосылки и фактора «падения экономической эффективности производства» и социальных потрясений в Китае в 1989-1991 гг. (с. 179-171);
  • весьма взвешенный подход к оценке валютной политики в 1985-1995 гг. как одного из механизмов стратегии внешнеэкономической открытости КНР (поэтапная девальвация юаня в указанное десятилетие — в целом в 2,8 раза — «сыграла важную роль в экономике страны и ее внешней торговле», обеспечив, во-первых, облегчение внутренних расчетов за счет снижения «реального содержания накоплений населения», и, во-вторых, «наращивание китайского экспорта и привлечение в страну иностранного капитала». — С. 186-187);
  • один из итоговых выводов темы 7, согласно которому к 1992 г. «несмотря на издержки реформ.., сторонники «левачества» потерпели полное и, возможно, окончательное поражение», а «идеи Дэн Сяопина о переходе к построению «социалистической рыночной экономики» и стратегии экспортной ориентации… были приняты руководством партии и государства» (с. 189);
  • вывод о том, что ревальвация юаня, к которой настойчиво призывали страну ее основные торговые контрагенты, прежде всего США, на рубеже 2000-х годов «могла стать мощной преградой на пути реализации глобальной стратегии внешнеэкономического наступления Китая» (с. 219);
  • сбалансированную, хотя, возможно, и чрезмерно критичную для КНР итоговую оценку ее успехов и достижений к 2000 г., согласно которой «Китай завершил XX век со сложным наследством», высокие темпы роста экономики, прямых иностранных инвестиций, «впечатляющие результаты на внешних рынках», возникновение совершенно новых отраслей промышленности, сочетались в то же время с «обострением проблем на внутреннем рынке, осложнением социальных противоречий», в частности с «огромным разрывом в доходах отдельных категорий населения» (с. 242);
  • корректную в целом трактовку одного из идеологически камуфлированных китайских терминов «народной экономики» (миньин цзинцзи) как сложившегося в КНР «многообразия форм собственности вне госсектора, которые объединены с помощью одного понятия и отражают совокупность легитимных частных структур» (с. 249);
  • вполне справедливую констатацию в этой связи того факта, что ныне в Китае «частный сектор превратился в одну из ведущих сил экономики» (с. 248), что «частное предпринимательство стало одной из главных деятельных сил общества и государства» (см. с. 297-302);
  • весьма примечательный, с точки зрения общей концепции автора, вывод о том, что в первой половине 2000-х годов Китай (в силу ресурсозатратности своего бурного экономического роста. — В.К.) «прямо или косвенно способствовал усложнению многих национальных проблем развития, а также ресурсных, а вместе с ними экологических и экономических проблем мира» (с. 305); «гонка за лидером (США. — В.К.) шла в условиях забвения качества роста, расточительного потребления ресурсов, агрессивного разрушения окружающей среды» (с. 310);
  • подтвержденные числовыми показателями выводы о «низкой экономической эффективности капиталовложений» и, в частности, низкой прибыли в промышленности (с. 310-311); о «сверхвысоких накоплениях» как источнике роста (с. 321) и — особенно — источнике формирования районов экспортного производства, являвшихся «главным двигателем роста всей экономики» (с. 321-322);
  • концептуальное убеждение автора, что использование «сложного механизма экспортной ориентации экономики позволило добиться высоких темпов роста ВВП и завоевать серьезные позиции на мировом рынке», но, с другой стороны, имело «не менее серьезные отрицательные последствия, такие как неразвитость внутреннего рынка, глубокая регионализация страны и социальное расслоение населения, ущерб окружающей среде» (с. 324);
  • признание того, что несмотря на «огромный комплекс проблем и противоречий развития», в современном Китае «идет постепенное становление гражданского общества», общую надежду автора на то, что сложный путь Китая «к вершинам модернизации и благосостоянию народа… будет успешным» (с. 399).

Во второй — структурно-отраслевой — части рецензируемого курса лекций представлен массивный объем фактического и аналитического материала, дополняющего, обогащающего и на примерах конкретных отраслей китайской экономики иллюстрирующего и интерпретирующего принципиальные позиции и оценки автора, высказанные им в первой части исследования. В силу ограниченности объема настоящей рецензии, отметим лишь некоторые из результатов и выводов второй части книги, заслуживающие несомненного внимания, включая итоговые концептуальные обобщения автора:

  • аргументированный новыми данными вывод о том, что «успехи Китая в геологоразведке внушают определенный оптимизм и ставят под сомнение справедливость чрезмерно категоричных взглядов на бедность Китая природными ресурсами» (с. 408);
  • квалификацию в качестве «грандиозной задачи» необходимости «обеспечить работой и социально-бытовыми условиями жизни несколько сот миллионов человек в связи с перетоком рабочей силы из сельскохозяйственной сферы» (с. 415);
  • вывод о том, что «Китай медленно, но неуклонно идет по пути расставания со статусом страны, обладающей самой многочисленной и дешевой рабочей силой. В стране начала постепенно меняться модель экономического роста» (с. 437);
  • концептуальное убеждение автора в том, что вплоть до современного мирового финансово-экономического кризиса (2008 г.) развитие экономики Китая определялось в основном не внутренним, а внешним спросом. «…Китайское государство сформировало низкую стоимость рабочей силы и целенаправленно использовало ее в интересах привлечения иностранного капитала, наращивания экспортного и конкурентного потенциала. В этом направлении властям удалось достичь желаемого результата. Другое дело, что избранная политика породила целый комплекс острых социальных проблем и противоречий… В 2002-2008 гг. власти приступили к их осмыслению и постепенному решению» (с. 454-455);
  • вывод, в достаточно сжатом виде формулирующий общую концепцию и принципиальный взгляд автора на реформенный Китай, о том, что «в 1992-2002 гг. в КНР сложилась модель форсированного экономического роста, основанная на чрезмерно крупных накоплениях и экспортном производстве. Для этой модели характерны замедленный рост внутреннего рынка, углубление региональных социально-экономических различий. Сельское хозяйство превратилось в самое слабое звено китайской экономики» (с. 458);
  • в целом сбалансированные выводы о необходимости перехода экономики Китая к современному инновационному развитию (см. с 458-459);
  • констатацию наличия в экономике Китая, прежде всего в промышленности, «сочетания экстенсивного и интенсивного типов развития», которое определяется автором как «одно из фундаментальных противоречий развития китайской промышленности» (с. 506-507).

Следует особо отметить ряд выводов и концептуальных обобщений итоговой — 10-й — темы второй части книги «Проблемы будущего», касающихся, в частности, формирующейся в Китае новой модели социально-экономического развития, таких как сохранение экспортной ориентации экономики «в новых условиях», «повышение себестоимости китайской продукции» в связи с «растущей стоимостью рабочей силы»; долгосрочную цель «подъема внутреннего рынка, развития сельского хозяйства, деревни, существенное повышение уровня жизни крестьянства», «развитие человеческого капитала» как одну из главных целей современных китайских реформаторов; «стимулирование частных инвестиций», в том числе за счет «быстрого расширения финансовых структур, предназначенных специально для обслуживания малого и среднего бизнеса» (с. 630-632, 634-635). Рецензируемая работа, как и любое столь фундаментальное исследование, естественно, не свободна от ряда явных или неявных недостатков и/или проблемных моментов, часть которых, впрочем, носит дискуссионный характер и может быть в той или иной мере оспорена автором. Так, в числе общих недостатков следует отметить то обстоятельство, что несмотря на большое количество таблиц, курсу лекций в целом свойственен относительно невысокий уровень экономико-математической обработки материала. В качестве одного из конкретных примеров проявления этой недоработки можно привести достаточно общие констатации автора в основном экстенсивного характера экономического роста в современном Китае со ссылкой на косвенные подтверждения из китайских источников. Тогда как вместо этого желательно было бы осуществить самостоятельные расчеты степени этой экстенсивности по известным в мировой экономике методикам факторного анализа и моделирования экономического роста или — по крайней мере — сослаться на соответствующие, вполне доступные для студентов работы российских аналитиков по этой тематике (в частности, Л.А.Фридмана, В.А.Мельянцева, В.В.Карлусова и некоторых других). В этой связи выявляется и более общий изъян рецензируемого учебного курса — недостаточный и явно не полный учет автором достижений и наработок российских школ китаеведения и мировой экономики в целом, включая работы ученых, рассматривающих Китай не только как весьма специфичную национальную экономику, а прежде всего как одного из самых активных субъектов формирующейся глобальной экономической системы. В частности, в списках рекомендуемой автором литературы по всем 20 темам курса — лишь около десятка работ некоторых российских китаеведов, при этом 9 из 10 тем второй части учебника вообще не содержат таких списков. Данный недостаток мог бы показаться не столь существенным, если бы речь шла о сугубо научной работе, автор которой, конечно, имеет право на личные симпатии или антипатии, но коль скоро речь идет об учебнике, ориентированном на широкую студенческую аудиторию, то настоящее замечание, на наш взгляд, имеет самый принципиальный характер. Суть здесь, таким образом, состоит даже не в обязательном учете самим автором мнений других отечественных китаеведов-профессионалов и аналитиков мировой экономики, а в обязательной рекомендации их работ студентам, которые могли бы самостоятельно разобраться и существенно повысить уровень своей ориентации в тех или иных важнейших и/или дискуссионных вопросах развития китайской экономики и общества. В частности, на наш взгляд, в следующем издании курса лекций автору желательно было бы в дополнение к упомянутым им ученым сослаться на труды таких авторитетных востоковедов-экономистов, как Е.Ф. Авдокушин, В.Д. Андрианов, Я.М. Бергер, Н.Н. Котляров, чл.-корр. РАН В.В. Михеев, П.М. Мозиас, В.А. Мельянцев, А.В. Островский, Э.П. Пивоварова, М.А. Потапов, А.И. Салицкий, Л.А. Фридман (перечисление в алфавитном порядке) и, возможно, некоторых других, включая более молодых российских ученых. Еще один общий недостаток учебного курса состоит в том, что не все темы заканчиваются итоговыми, обобщающими данный в конкретном разделе материал, выводами (см., например, темы 3 и 4 — с. 79, 98 — и некоторые другие темы работы). В исследовании имеются и отдельные огрехи теоретико-экономического характера. Так, отношение объема инвестиций к ВВП (де-факто норма валового накопления. — В.К.) трактуется автором как «доля инвестиций в ВВП» (с. 152), однако это, как известно из методик факторного анализа, далеко не равнозначные показатели. Во введении темы 8 второй части книги внешнеэкономические связи не вполне четко определены как «движение товаров, услуг и других факторов производства» (с. 559), хотя товары и услуги — это, как известно из экономической теории, результаты производства. В рецензируемом курсе лекций присутствует и ряд заведомо дискуссионных положений, часть из которых имеет характер по крайней мере формальных противоречий. Так, автор, с одной стороны, утверждает, что государство «господствует во всех областях общественной жизни Китая» (с. 320, 631 и др.), с другой стороны — признает «частное предпринимательство как одну из главных деятельных сил общества» (с.297), а также то, что «в стране сложилась ситуация, когда цены на более чем 95% товаров и услуг самостоятельно устанавливают предприниматели» (с. 557). К числу дискуссионных структурно-содержательных недостатков курса можно отнести и определенные проблемы автора с периодизацией экономического развития современного Китая. Так, он весьма оригинально объединяет в единый период 1976-1984 годы, называя его «переходом к стратегии «планово-рыночной экономики», включая в него и предреформенные годы после смерти Мао Цзэдуна (1976 г.), в т.ч. так называемый «западный большой скачок» (1978 г.), и стартовые годы периода современных хозяйственных реформ (см. тему 5 — с. 99-131). Тем самым де-факто игнорируется общепринятая в мировой, в частности китайской и российской, науке концепция начала реформ в КНР, связываемая с 3-м пленумом ЦК КПК 11-го созыва (декабрь 1978 г.), который, кстати, сам автор совершенно справедливо называет «историческим пленумом» (с. 105). (Если уж говорить в этой связи о переходе Китая к чему-либо, то, как признает большинство авторитетных экспертов мировой экономики, национальная экономика КНР была и остается пока еще переходной от административно-командной к нормативно-рыночной экономике, причем именно с конца 1978 г. вплоть до настоящего времени). Не вполне оправданно, на наш взгляд, и объединение в одну тему кардинально отличавшихся друг от друга периода политики так называемых «трех красных знамен» (в составе «новой генеральной линии», «большого скачка» и «народных коммун» — 1958-1960 гг.) и последовавшего затем периода «урегулирования экономики» (1961-1965 гг. — См. тему 3 — с. 53-79). Из всех «трех знамен», кстати, достаточно основательно освещен лишь «большой скачок», важный же для экономики всего дореформенного Китая феномен «народных коммун» здесь практически не раскрыт, лишь в последующей теме 4 о «культурной революции» (1966-1976 гг.) почему-то несколько запоздало и очень кратко сказано о реформе собственности в рамках «народных коммун» (см. с. 81-82), которая, как известно специалистам, была инициирована и в основном осуществлена ранее — именно в указанный выше период «урегулирования». Однако главная, на наш взгляд, проблема с периодизацией касается неучета в рецензируемом курсе весьма широко признанной модели этапов эволюции экономической стратегии КНР, основанной на авторитетных китайских источниках (Ху Аньган, Линь Ифу, Цай Фан и другие) и вошедшей в концептуализированном виде в доступные для студентов, рекомендованные Минобрнауки учебники мировой экономики, изданные, в частности, МГИМО-университетом и некоторыми другими вузами РФ. Согласно этой модели, например, период существования КНР делится на три крупных этапа — первый (50-70-е годы) с характерной для него стратегией административно-командной экономики китайского типа (т.н. стратегией Мао Цзэдуна), второй (конец 70-х — середина 90-х годов) со стратегией перехода к рыночной экономике (стратегией Дэн Сяопина) и нынешний, третий (середина — конец 90-х — настоящее время) со стратегией сбалансированного (или «гармоничного» — см. эпиграф к данной рецензии) развития рыночной экономики (т.н. стратегией Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао)[4]. Учет указанной модели позволил бы автору лишний раз «не изобретать велосипед» и дать более сбалансированные ответы на такие де-факто затрагиваемые им в курсе лекций вопросы, как: является ли нынешняя реакция Китая на мировой экономический кризис поиском некоей новой стратегии «нормального» (термин автора. — В.К.) развития или же это, как мы глубоко убеждены, планируемая в КНР с середины-конца 1990-х годов корректировка дэнсяопиновских установок на социальную и межрегиональную дифференциацию как драйвер роста, обусловленная большей степенью зрелости рыночной экономики в Китае; ожидает ли страну в этой связи сколько-нибудь масштабный и даже системный кризис («Когда рванет в Китае?» — примерное название одной из относительно недавних статей уважаемого автора. — В.К.) и т.д. и т.п. Учет данной модели также позволил бы автору снять имеющееся в курсе лекций явно противоречивое, но в большей степени склонное к негативистскому, восприятие и толкование экспортной ориентации экономики КНР в 1990-2000-е годы. Действительно, с одной стороны, автор признает, что «районы экспортного производства» превратились в «главный двигатель роста всей экономики» страны (с. 322-323), что «использование сложного механизма экспортной ориентации экономики позволило добиться высоких темпов роста ВВП и завоевать серьезные позиции на мировом рынке» (с. 324), что китайский экспорт, по данным ООН, снижает инфляцию в ряде стран мира (с. 380-381), с другой стороны — он фактически рассматривает экспортную ориентацию китайской экономики как главную причину всех широко известных социальных и экологических проблем КНР, солидаризируясь при этом с публикациями, «подвергающими сомнению достижения страны» (с. 310), и утверждая, что «кризисные явления в экономике Китая…порождены политикой однобокой экспортной ориентации» (с.395), что в Китае якобы «предельно замедлен рост материального и культурного уровня населения» (с. 443), что экономический рост Китая «подобен надуванию мыльного пузыря» (с. 310). «Увеличение экспортного потенциала обычно служит важным показателем роста всего экономического потенциала страны. КНР является исключением» — утверждает автор (с. 426) и, явно противореча сам себе, все же признает, что «ВВП КНР вырос за годы «реформ и открытости» более чем в 16 раз» (с. 424). Однако, что же иное, как не эта злополучная «однобокая экспортная ориентация» (в кавычках — термин автора. — В.К.) позволила Китаю столь многократно увеличить свой ВВП, почти десятикратно увеличив при этом среднедушевые доходы населения, что подтверждается элементарными расчетами на базе данных Всемирного банка, который вряд ли можно обвинить в фальсификации мировой статистики в пользу КНР? В курсе лекций, таким образом, явно недооценен и не раскрыт в полной мере механизм догоняющего развития современного Китая, который, кстати, отнюдь не является собственно китайским изобретением, а представляет собой, по нашему глубокому убеждению, лишь разновидность азиатско-тихоокеанской модели новоиндустриального развития, продукт адаптации к китайской специфике соответствующего опыта Японии, Южной Кореи, Тайваня, Гонконга, Сингапура, а — в более широкой исторической ретроспективе — и предшествующего им опыта догоняющего развития США (1870-1913 гг.). Так называемая «однобокая экспортная ориентация», связанная с относительной узостью внутреннего рынка, — это отнюдь не «глупость» китайских политиков, экономящих на социальной сфере, а вполне закономерный и необходимый этап успешного в целом догоняющего развития, который, как полагают в самом Китае, объективно заканчивается в течение 2010-х годов, с набором «критической массы» постепенного перехода страны к стратегии сбалансированного, «гармоничного» развития рыночной экономики (см. выше). В работе, на наш взгляд, есть и некоторые более мелкие, конкретные недочеты. Так, например, автор неоднократно говорит о сочетании в Китае «инвестиционной инфляции" и дефляционных процессов, о так называемой «ликвидной ловушке» (см. с. 215, 225, 171 и др.), но, по-видимому, он недостаточно четко представляет себе механизм экономического роста с запланированным дефицитом госбюджета, применяемый в Китае как разновидность неокейнсианской политики (этот механизм, кстати, хорошо освещен в некоторых отечественных китаеведческих монографиях, как и в учебниках мировой экономики)[4]. Имеются и противоречащие друг другу данные о доле Китая в мировом ВВП (якобы лишь 4% в 2004 г. и уже 14% в 2007 г. — См. соответственно с. 305 и с. 487). Кстати, иллюстрировать ресурсозатратность экономического роста в Китае, сравнивая потребление ресурсов с долей страны в мировом ВВП, рассчитанной по официальному курсу, как это де-факто делает автор (см. с. 305), не вполне корректно. Здесь необходимо применять показатель ВВП, исчисленный по паритету покупательной способности валют (ППС). В противном случае налицо осознанное или неосознанное стремление автора, в угоду своей общей концепции, к занижению реальной доли Китая в мировом ВВП с целью гипертрофированно показать непропорционально высокое, по его убеждению, потребление КНР мировых ресурсов. Экспортная квота Китая (отношение экспорта к ВВП; хотя автор и не называет этот показатель его общепринятым термином), действительно, существенно выросла за годы «реформ и открытости», что является результатом такой принципиальной особенности восточноазиатской модели догоняющего развития, как опережающий рост внешней торговли по сравнению с ВВП[5]. Но рост экспортной, как и всей внешнеторговой квоты Китая в годы реформ — отнюдь не «беспрецедентный» и даже якобы больший, чем у «ведущих мировых торговых держав», как это утверждает автор (см. с. 426). Это особенно очевидно, если сравнивать соответствующие показатели не только «старых» промышленно развитых, но и новоиндустриальных стран и экономик (НИС). Так, например, по нашим расчетам на базе данных Всемирного банка, показатели экспортных квот, исчисленные даже не по ППС, а по официальным курсам валют, в 2009-2010 гг. составили для КНР лишь 20,4%, тогда как для России — 20,5; Германии — 34,0; Южной Кореи — 35,8; Таиланда — 47,8; Сингапура — даже 121,2% ! Если же вести расчет этих квот по ППС, на чем не без оснований настаивают многие эксперты мировой экономики, то придется еще и понизить соответствующий показатель КНР, в частности, примерно в 2,3 раза. В рецензируемом курсе лекций весьма кратко рассмотрены возрождение и развитие в КНР частного предпринимательства (с. 226-231, 297-302), хотя последнее в итоге и названо, как уже упоминалось выше, «одной из главных деятельных сил общества и государства» (с. 297). При этом для «более подробного» ознакомления с этой важнейшей для современного Китая темой слушателям рекомендована лишь переведенная с английского языка книга Б. Диксона (см. сноску 14 на с. 230)[6], весьма, кстати односторонняя и политизированная, по крайней мере с точки зрения взвешенного объективного взгляда на современную мировую экономику с позиций методологии глобализации[7]. А где же ссылки на фундаментальные исследования этой тематики российскими экономистами, в частности на имеющуюся в распоряжении у уважаемого профессора известную монографию автора настоящих строк, являющуюся, кстати, опубликованным по гранту РГНФ вариантом его докторской диссертации, причем гораздо раньше изданным, доступным для студентов и, видимо, не без оснований признанным своего рода «классикой» по данной тематике как в России, так и в Китае[8]? Где же ссылки на его более поздние статьи по этой теме (индивидуальные и в соавторстве), как и весьма регулярные публикации по ней к.э.н. В.В.Чуванковой (2-3 статьи в год), причем в совершенно доступных для студентов китаеведческих изданиях РФ[9]? В связи с указанными недочетами очень проблематичен, мягко выражаясь, и итоговый вывод заключительной главы рецензируемого курса лекций (темы 10 «Проблемы будущего»), согласно которому, в частности, по мнению автора, кредиты в Китае «не столько идут в реальную экономику, сколько способствуют расширению финансового сектора», приводят страну «к замедлению выхода на путь нормального развития» (с. 636). Во-первых, именно эмиссионная «накачка» банков в КНР позволяла повышать темпы прироста ВВП в среднем на 2 п.п. в год (за счет эмиссии облигаций госзайма на инвестиционные цели — т.н. «строительные кредиты»[10]). Во-вторых, что признано ведущими мировыми экспертами, сбалансированность, отсутствие отрыва финансового сектора от реального в КНР являлось одной из основ устойчиво быстрого развития страны в 2000-е годы, включая годы мирового кризиса (10,2% среднегодового прироста ВВП в 2000-2010 гг., по данным Всемирного банка). Общее мнение, которое может сложиться у неискушенного читателя в результате пристального ознакомления с рецензируемым курсом лекций, вполне может быть, в утрированном виде, примерно таким: «Вот, раньше китайцы-реформаторы были «глупые» и «недобрые» по отношению к своему народу — занижали стоимость рабочей силы, способствовали социальной поляризации и дифференциации районов, наводнили мир своим ресурсозатратным экспортом и т.п., но сейчас они постепенно «поумнели» и с большим трудом, но пытаются перейти к «нормальному развитию» (последний термин — термин уважаемого автора. — См. с. 636 и др.). Но при такой упрощенной, на наш взгляд, трактовке весьма сложно понять реальный механизм столь впечатляющего экономического роста, продемонстрированный Китаем как глобальным экономическим игроком, использующим свои конкурентные преимущества, в последние три с лишним десятилетия, осмыслить саму логику современных китайских реформ, основанную на адаптации к специфике КНР успешного мирового опыта догоняющего развития и модернизации экономики. Искушенные же, квалифицированные китаеведы и аналитики мирового хозяйства вполне могут трактовать некоторые из результатов работы и как псевдоплагиат, «изобретение велосипеда», связанные с упомянутым выше неучетом автором ряда достижений и научных результатов российских школ китаеведения и мировой экономики. Мы глубоко убеждены, тем не менее, что тот, кто не знает и не изучает экономическую историю, не может судить о настоящем и — тем более — пытаться прогнозировать будущее развития той или иной национальной и всей мировой экономики. В этом смысле, несмотря на отмеченные выше недостатки (часть из которых, вполне вероятно, как уже говорилось выше, может быть оспорена глубокоуважаемым автором), рецензируемый курс лекций заслуживает весьма высокой оценки и всяческого поощрения как фундаментальное, очень объемное и в целом скрупулезно выполненное учебно-методическое исследование. С учетом высказанных замечаний концептуального характера, которые, на наш взгляд, автору весьма желательно было бы учесть в следующем издании его книги, она вполне может быть рекомендована для использования в учебном процессе в востоковедческих вузах.


  1. Цит. по: Новости Евразии / Эксперт РАСПП: raspp.ru/novosti/eurasia-news/2014/; ezhong.ru/articles/2012/05/14/15035.html.
  2. Кун Фу-цзы (551–479 гг. до н. э.).
  3. Более подробную характеристику и анализ этапов экономической стратегии КНР — см., в частности: Карлусов В. В. Китай / Мировая экономика и международные экономические отношения: учебник для вузов. Под. ред. А. С. Булатова и Н. Н. Ливенцева. М., 2008. Разд. 14.2. С. 334–337, 349.
  4. См., в частности: Карлусов В. В. Указ. соч. С. 338, 341–343; Ломакин В. К. Мировая экономика: учебник для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 1998, 2001, 2007, разд. «КНР в мировом хозяйстве»; Селищев А.С., Селищев Н. А. Китайская экономика в XXI веке. СПб.: Питер, 2004.
  5. См., например: Карлусов В. В. Указ. соч. С. 346–347; Он же. Китайская политика открытой экономики // Российский экономический журнал. М., 1993. № 5; Он же. Частное предпринимательство в Китае. М., 1996. Гл. 9.
  6. Диксон, Брюс. Красные капиталисты в Китае. Партия, частные предприниматели и перспективы политических перемен / Пер. с англ. М.: ЗАО «Олимп-Бизнес», 2005.
  7. См., например: Михеев В. В. Глобализация и азиатский регионализм: вызовы для России. М.,2001. С. 7, 169–177; Карлусов В. В. Глобализация/ Экономическая дипломатия в условиях глобализации. Учебное пособие для вузов. Отв. ред. Л. М. Капица. М., 2010. С. 67–74.
  8. См.: Карлусов В. В. Частное предпринимательство в Китае. М., 1996. 384 с. На основе использования результатов этого исследования, по крайней мере, насколько нам известно по работе в нескольких диссертационных советах РФ, защищен ряд диссертаций молодыми российскими и китайскими учеными.
  9. В том числе в академическом журнале «Проблемы Дальнего Востока» и ежегоднике «Китайская Народная Республика: политика, экономика, культура», издаваемом Отделением общественных наук и Институтом Дальнего Востока РАН.
  10. Подробнее об этом, см., например: Карлусов В. В. Китай / Мировая экономика и международные экономические отношения: учебник для вузов. Под. ред. А. С. Булатова и Н. Н. Ливенцева. М., 2008. С. 338, 341–343.